Биткоин — это грех? Что церковь на самом деле думает о криптовалюте

Может ли позиция Папы Римского изменить отношение к криптовалюте? На первый взгляд, церковь не имеет никакого отношения к крипторынку. Но именно такие институции часто определяют, что общество считает риском, спекуляцией или уже принятой нормой. А значит, они влияют и на среду, в которой криптовалюта либо закрепляется, либо сталкивается с сопротивлением.

Почему церкви не принимали криптовалюты

На начальном этапе существования биткоина церкви не видели в криптовалюте ни нового этического вызова, ни полноценного финансового инструмента. В первой половине 2010-х она входила в религиозное пространство в основном через отдельные практические эксперименты, чаще всего в форме пожертвований. Показательный ранний пример — лондонский англиканский приход St Martin-in-the-Fields, который в феврале 2014 года начал принимать BTC в качестве пожертвования.

Однако массовое первое впечатление о криптовалюте в церковной среде сформировали не пожертвования, а бум 2017 года — вместе с волатильностью, мошенничеством и ощущением, что рынок живет по логике быстрого обогащения. Именно тогда появились первые жесткие позиции крупных религиозных институций. 4 декабря 2017 года турецкий Диянет заявил, что операции с криптовалютами, связанными с высокой неопределенностью, риском введения в заблуждение и необоснованного обогащения, нельзя считать допустимыми. 28 декабря 2017 года египетский Дар аль-Ифта объявил операции с биткоином запрещенными, сославшись на вред для экономики, рыночную нестабильность, отсутствие правовой защиты и чрезмерную неопределенность.

В католическом мире реакция сначала была более сдержанной, но также настороженной. Ватикан не спешил наделять криптовалюту институциональным доверием и, когда Святой Престол публично вошел в эту тему, он сразу сделал акцент на рисках. В октябре 2021 года представитель Ватикана на площадке ООН говорил о неконтролируемых цифровых платежах, отсутствии надлежащей идентификации и рисках использования нерегулируемых криптовалют в контрабанде мигрантов и других преступных схемах. Такие заявления фактически становились предупреждением для верующих от использования криптовалюты.

То есть первая реакция церквей была преимущественно оборонительной. Ранние позитивные контакты с криптовалютой существовали, но они были локальными и практическими. Крупные же религиозные центры сначала воспринимали эту новую реальность как пространство спекуляции, обмана, правовой неопределенности и общественного риска. Именно из этого стартового взгляда и вырос весь последующий церковный разговор о криптовалюте.

Как церковь начала постепенно менять свое отношение

Изменение началось не тогда, когда церкви внезапно поверили в криптовалюту, а тогда, когда они научились отделять саму технологию от спекулятивного шума вокруг нее. Если первые реакции были почти полностью негативными, то со временем в церковной среде появился другой подход: не отвергать инструмент полностью, а искать форму, в которой криптовалюта может работать под контролем, прозрачно и без культа быстрых денег.

Наиболее заметно это на католическом примере. Если в 2021 году Ватикан говорил о блокчейне только как об угрозе, то уже в 2024 году Ватиканская апостольская библиотека вместе с NTT DATA запустила Web3-проект, в котором пользователи за распространение инициативы или пожертвование получали непередаваемый NFT как ключ к доступу к оцифрованной коллекции рукописей. Это очень показательный поворот: от языка угрозы — к контролируемому использованию технологии для культуры, сообщества и поддержки институции.

Loading...

Твит был удалён автором.

Но мы всё сохранили 🙂.

Еще важнее, что изменение отношения проявилось не только в символических проектах, но и в финансовой практике. Римско-католическая архиепархия Вашингтона уже не просто допускает пожертвования в криптовалюте, а подробно описывает правила работы с ними. Все поступления сразу переводятся в доллары США, доноры проходят проверку клиента и процедуры противодействия отмыванию средств, а анонимные пожертвования не допускаются. То есть криптовалюта стала приемлемой не как идеология свободы от правил, а как еще один платежный инструмент в рамках жестко определенных правил.

Подобный сдвиг виден и в более широком католическом пространстве. Международная гуманитарная организация католического сообщества в США Catholic Relief Services уже прямо продвигает пожертвования в криптовалюте как эффективный способ поддержки благотворительности, объясняя, что для донора это может означать полную рыночную оценку переданного актива и отсутствие налога на прирост капитала. То есть церковь уже не спорит с самим фактом существования криптовалюты, а встраивает ее в привычную логику благотворительности, отчетности и фискальной выгоды.

В протестантской среде поворот к практическому принятию произошел даже раньше. Еще в декабре 2020 года The Salvation Army в западной части США запустила первый «криптокотел», разрешив прямые пожертвования в биткоине и Ethereum. Но и здесь изменение произошло не из-за романтики цифровых денег, а из-за очень практичных вещей: потребности в новой базе доноров, удобства сбора средств в кризисное время и использования посредника, который принимает криптовалюту, продает ее и переводит организации уже обычные деньги. Это снова показывает главный принцип новой церковной логики: не держать риск у себя, а приручать инструмент через инфраструктуру и контроль.

Даже там, где церковные институции не стали открытыми сторонниками криптовалюты, сама тональность разговора изменилась. Сначала она звучала как предупреждение о туманной и опасной зоне. Теперь все чаще она звучит как набор условий: можно ли сделать этот инструмент прозрачным, можно ли убрать анонимность, можно ли отделить пожертвование от спекуляции, а технологию — от криминального использования. Именно в этом и заключается главное изменение. Церковь не столько приняла криптовалюту, сколько признала, что с ней придется иметь дело — но только на своих условиях.

Как церковь влияет на крипторынок

Так есть ли разница, как именно церковь относится к криптовалюте? На первый взгляд — нет. Она не торгует на биржах и не двигает графики. Но на практике ее позиция может влиять как на настроение рынка, так и на вполне реальные потоки денег.

Во-первых, через доверие. Когда крупные церковные институции признают криптовалюту приемлемой, она автоматически становится менее рискованной для широкой аудитории. Это меняет не цену в моменте, а готовность людей заходить в рынок.

Во-вторых, через деньги. Церковь — это не только моральный авторитет, но и крупная финансовая система с постоянными пожертвованиями. Если даже часть крупных конфессий начнет принимать криптовалюту системно или выделит конкретные активы как «приемлемые», это может создать стабильные потоки. Верующие будут донатить именно в этих активах, а это уже не символический, а вполне ощутимый спрос.

В-третьих, через институциональное поведение. Ватикан уже работает с финансовыми рынками, и логично представить сценарий, в котором часть таких институций начнет экспериментировать с криптоактивами — не обязательно как со спекуляцией, а как с новым классом активов или даже инфраструктурой. Тот же майнинг или участие в блокчейн-проектах в долгой перспективе уже сегодня выглядят менее экзотично, чем несколько лет назад.

Но важно другое. Даже если церковь перейдет к более открытому одобрению, это почти наверняка будет поддержка не всей криптовалюты, а только ее «безопасной» части. Прозрачные активы, понятная инфраструктура, контроль и отсутствие анонимности. То есть та часть рынка, которая уже движется в сторону регулирования.

Для трейдера это означает простую вещь. Полное признание со стороны Ватикана или других крупных конфессий не обязательно запустит резкий рост, но сможет перераспределить доверие и деньги внутри рынка. Часть активов получит дополнительную легитимность и стабильные потоки, другая — наоборот окажется под большим давлением.

И в итоге вопрос сегодня уже не в том, примет ли церковь криптовалюту. Вопрос в том, какую именно криптовалюту она признает допустимой. И когда этот выбор однажды будет сделан публично, рынок получит не импульс, а новую иерархию доверия.